lotype of industrial kyrgyzstan marginbottom10

Кубат Рахимов: Интеграция — шанс на реиндустриализацию

Кубат РахимовГлавный герой итогового выпуска «Индустриального Кыргызстана» – известный в КР и далеко за пределами республики эксперт по инфраструктурным проектам Центральной Азии и евразийской интеграции Кубат Рахимов – политэконом, доктор философии по экономике. В свое время этот человек руководил различными подразделениями и представительствами организаций, таких как «Казахстан Темир Жолы» в Восточной Европе и Российской Федерации, являлся советником министра транспорта и коммуникаций Республики Казахстан, представлял интересы Минского автозавода (МАЗ) в Казахстане, возглавлял Центр комплексных транспортных решений «Транс Евразия» в Российской Федерации. В настоящее время Кубат Рахимов является внешним экспертом Национального института стратегических исследований КР, а также руководит учрежденной им консалтинговой компанией «Smart Business Solutions Central Asia». Кроме того, Рахимов является членом Совета ТПП КР, председателем Комитета по вопросам промышленной политики, содействия экспорту, развития инфраструктуры и ГЧП Торгово-промышленной палаты Кыргызской Республики.

Кубатбек Калыевич, в Кыргызстане Вы известны как эксперт по инфраструктурным вопросам, а также по евразийской интеграции. Однако мало кто знает о Вашем солидном послужном списке и разнообразии дипломов об образовании нескольких стран.

– Основное мое образование – это политэкономия, и я горжусь этим. В свое время это направление в классической системе советского образования считалось практически элитарным. В 1992 году, когда я заканчивал университет, в приложении к моему диплому, где описаны предметы, которые я сдавал, причудливым образом переплелись «Капитал» Карла Маркса и предмет «Критика политэкономии социализма». Считаю, что в этом плане я счастливый человек: на изломе эпох мне удалось видеть разные точки зрения – от устаревших (как нам тогда казалось) марксистских концепций до основ свободного рынка, конкуренции и т.д. Второй диплом у меня также связан с реальной экономикой – MBA, то есть мастер (магистр) в бизнес-администрировании. Этот белорусско-польский диплом носит характер теоретических и прикладных знаний в корпоративном секторе. Кстати, Академия предпринимательства имени Леона Козьминского, чей диплом мне был вручен в 2007 году, –одна из немногих на постсоветском пространстве, которая была сертифицирована по всем трем существовавшим на тот момент системам МВА. В 2014 году я окончил Академию управления при Президенте Республики Беларусь и получил степень магистра по специальности «Управление инвестиционными проектами в государственно-частном партнерстве». В данное время это не просто модный, а реальный тренд движения мировой экономики, в том числе и в странах постсоветского пространства. Также в 2014 году я защитил диссертацию на соискание степени доктора философии по экономике (Ph.D) в Международном университете Кыргызстана, хотя у меня была возможность сделать это в других странах. Однако я пошел на это сознательно, понимая, что необходимо поддерживать нашу, кыргызстанскую вузовскую систему. Несмотря на несколько дипломов, я считаю, что их количество не является основным критерием успешности. То, что мои дипломы взаимоувязаны и не касаются различных областей, говорит о том, что я хочу понять общество именно в экономическом аспекте, но под разными углами – теоретическим, корпоративным и государственным.

Почему Вы решили выбрать именно политэкономию, а не пошли, например, по стопам отца-энергетика?

– В нашей семье мужчины традиционно имели отношение к техническим специальностям. Мой отец, Калый Рахимович Рахимов, – заслуженный энергетик СНГ и Киргизской ССР. Старший брат Бакыт заканчивал Московский инженерно-физический институт по знаменитой в советские годы специальности «Кибернетика». Мой средний брат Мурат – выпускник Ленинградского института точной механики и оптики, его специальность «Микроэлектроника». Кстати, оба моих брата потом получили еще второе экономическое образование, но и сейчас мыслят, как истинные технократы, и в этом их сильная сторона. Меня же с детства интересовала гуманитарная и общественно-политическая составляющая. Я учился в физико-математической школе №61, а до этого – в физмат-классах школы №9. Точные науки довлели надо мной, несмотря на гуманитарные интересы. В 17 лет передо мной встал выбор: идти далее по технической части либо по гуманитарной линии, куда меня тянуло гораздо сильнее. Политэкономия оказалась идеальным выбором, поскольку экономика подразумевает работу с реальными цифрами, но теоретические конструкции в этом предмете являются крайне важными и во многом формулируются, как в гуманитарной науке. Исходя из моего психотипа, сомнитКубат Рахимов 1ельно, что из меня вышел бы хороший инженер. Поэтому я сейчас нахожусь в той парадигме, которая была задана моим первым образованием. Кстати, именно этот фактор повлиял на то, что я стал заниматься инфраструктурными и интеграционными проектами в теоретическом плане. Обе мои диссертации касаются потенциальных проектов в Кыргызстане и Центральной Азии, предложенных моими коллегами и мною в соавторстве. В нашем понимании инфраструктурные вопросы являются квинтэссенцией в части выбора экономической стратегии и направления развития страны или региона. Мною в диссертационной работе был выведен новый научный термин «инфраструктурные проекции геополитики», значимость которого была признана коллегами из Азиатского банка развития. Инфраструктурные проекции геополитики во многом предопределяют метания стран Центральной Азии в начале своей независимости, вдруг нежданно обретенной 24 года назад. По сути, каждый геополитический игрок так или иначе пытался привязать страны Центральной Азии, включая и Кыргызстан, к тому или иному коридору развития в широком смысле этого слова.

СУДЬБОНОСНЫЙ ВЫБОР

– Многие Ваши работы посвящены проекту строительства железной дороги Китай-Кыргызстан-Узбекистан.

– Порядка 80% проектов, которые предлагали Кыргызстану за годы независимости, были направлены на то, чтобы оторвать инфраструктуру и транспортную логистическую систему республики в первую очередь от России, а во вторую – от Казахстана. В последние годы Кыргызстан взял курс на евразийскую интеграцию, и большинство проектов той самой инфраструктурной геополитики, которые шли вразрез с евразийской интеграцией, почему-то не исчезли и не остановились. В первую очередь речь идет о проекте строительства железной дороги Китай-Кыргызстан-Узбекистан. Он не остановился полностью и еще долго будет существовать именно как проект, но я хочу отметить два пункта. Первый, ключевой момент: этот проект муссируется уже лет 17, за эти годы поменялось более десятка министров транспорта и коммуникаций КР. Произошли две смены власти. За все это время было написано более 15 различных вариантов технико-экономических обоснований строительства этой дороги. Боюсь, что данная дорога нужна не для того, чтобы ее построили, а для того, чтобы каждая вновь приходящая команда министерства и правительства получила свою малую или большую толику в грантах, которые выделяются на написание очередного ТЭО. То есть, по сути, Кыргызстан использовал большой проект для того, чтобы привлекать маленькие, но реальные деньги, чтобы они тихо и мирно распределялись среди причастных лиц.

Второй момент: это геополитические риски строительства данной дороги, связанные с отсутствием четкого позиционирования Кыргызстана относительно интеграции с кем-либо. Кыргызстан до 2015 года – это независимое государство с членством в СНГ, членством в ШОС и многих других организациях. Маленькая экономика нашей страны должна была четко определиться, по какому курсу строить отношения со своими партнерами – либо Кыргызстан идет по пути евразийской интеграции, либо развивает восточное направление, становясь ассоциированным партнером Китая, конечно, если последнему это нужно. Есть еще два варианта: либо мы остаемся условным «островком демократии» под эгидой США и западных геополитических игроков (геополитических), либо поднимаем зеленое знамя ислама и становимся халифатом. В этом плане, я считаю, Кыргызстан сделал единственно правильный выбор, несмотря на некоторые издержки. Важен был именно цивилизационный выбор, и для Кыргызской Республики им стала евразийская интеграция. Этот выбор напрямую влияет на геополитику. А, как я уже говорил, железные дороги – это инфраструктурная проекция геополитики. По сути, транспортная система Кыргызстана должна быть ориентирована, как и ранее, на связность регионов внутри страны, то есть север и юг Кыргызстана должны быть связаны железной дорогой. Во-вторых, должна быть обеспечена связность Кыргызстана с нашими традиционными евразийскими союзниками – Казахстаном и Россией.

Возвращаясь к железной дороге Китай-Кыргызстан-Узбекистан, важно не забывать о двух основных рисках, связанных с этим проектом. Первый – это окупаемость, второй – нарушение геополитического баланса в регионе. По сути, мы можем предоставить Узбекистану прямой выход в Китай и даже не осознаем, как это может повлиять на общую картину безопасности в регионе. Почему? Потому что дорога идет через Кашгар (Синьцзян-Уйгурский автономный район Китая). Сейчас там очень неспокойно. В Узбекистане также идут непростые процессы, связанные с противостоянием исламистов. Плюс аспект взаимодействия террористов в регионе: история подтверждает, что связь Ферганской долины с Кашгаром всегда сопровождается перетоком военной силы и активной части вооруженных лиц. Вспомнить хотя бы поражение Якупбека, приведшее к переселению порядка 50 тысяч семей из Синьцзяна в Узбекистан. К тому же, ферганские беки и Кокандское ханство всегда поддерживали сепаратизм в Кашгаре, то есть у этих процессов многовековая история, и от этого никуда не уйти. А теперь представьте, что наш многострадальный Кыргызстан станет транзитной зоной для всех этих процессов. Оно нам надо? В любой момент ситуация может сдетонировать. Плюс мы рискуем сильно испортить отношения с Казахстаном – по сути, единственным нашим союзником в Центральной Азии. Попытка стать единственным транзитером для Узбекистана в восточном направлении может оказаться весьма чреватой во многих аспектах. Поэтому считаю, что тут актуальна поговорка про «семь раз отмерь».

Кстати, об окупаемости: китайская сторона просит концессию на железную дорогу на срок практически до ста лет, это говорит о том, что окупаемость у этой дороги весьма относительная. Надежда на то, что через Кыргызстан вдруг начнут перемещаться все те грузопотоки, которые доселе шли транзитом через Казахстан, слаба, особенно учитывая, что соседняя республика с 1992 года довольно успешно воплощает амбициозные транспортные проекты и будет продолжать делать это. В такой ситуации Кыргызстану достанется не самая большая часть транзитного грузопотока. Даже если и будет наблюдаться движение в этом направлении, то не ранее, чем к 2040 году. Еще один момент: китайская сторона требует государственных гарантий, которые мы дать не можем. Потому что наш государственный долг уже практически достиг предельной отметки в 60% от ВВП, после которой мы не сможем привлекать льготные кредиты. Стоимость дороги, по разным данным, колеблется от 4 до 7 миллиардов долларов. Мы итак уже должны порядка 3,5 миллиарда долларов зарубежным кредиторам. Этот инфраструктурный проект удвоит и даже утроит наш внешний долг. Мало того, в связи с ростом курса доллара для нас этот проект подорожал в разы по сравнению с расценками 90-х годов. Остаются варианты государственно-частного партнерства, но здесь встает вопрос обеспечения инвестиций. Самый примитивный путь, на котором обжегся Кыргызстан, – это ресурсы в обмен на инвестиции. А теперь вспомним проект, когда КНР построила нам автодорогу в обмен на золоторудное месторождение Иштамберди. Первый объект уже разрушается, а второй, как выяснилось, стоит в несколько раз дороже строительства автодороги в Кыргызстане. Остается вариант концессии, которая позволила бы концессионеру зарабатывать на реальном транзите грузопотока. Хорошо, отдадим мы этот проект Китаю, найдет Пекин эти 4-7миллиардов долларов. Надо понимать, что концессия – это полное управление иностранной компанией, то есть концессионер будет контролировать все, включая кадры, передвижение составов, строительство станций, систему обслуживания. Другими словами, дорога будет проходить по нашей территории, а управлять ею будут из Китая. Не это ли потеря суверенитета, господа-товарищи? Этой теме во всех вышеуказанных аспектах посвящена моя докторская диссертация. Готов ее предоставить к ознакомлению читателям журнала, а также свою книгу «Куда повернется железнодорожный вектор Кыргызстана».

ВЫГОДНАЯ АЛЬТЕРНАТИВА

Какие есть альтернативы данному проекту, которые были бы выгодны Бишкеку экономически?

– Я предлагал властным структурам КР и РТ в 2012-2013 годах и выдвигал на общественное обсуждение проект евразийской железной дороги «Транскыргызская железная дорога Казахстан-Кыргызстан-Таджикистан». К сожалению, два основных потенциальных инвестора этой дороги, то есть Россия и Казахстан, сейчас находятся не в самой лучшей форме. Окупаемость моего проекта была привязана к строительству Камбаратинской ГЭС-1. Но, как мы видим, этот проект сейчас опять отодвигается. Однако я хочу сказать, что комплексный подход, то есть связанность двух проектов – КАГЭС-1 и железной дороги, которую мы условно называем Три «Т» (Тараз-Талас-Токтогул – самый кратчайший путь от казахстанских железных дорог к створу строящейся ГЭС), позволил бы сразу на 50% окупить эту дорогу. Затраты, которые закладывали на логистику в ТЭО КАГЭС-1, мы бы просто использовали для строительства дороги, как это делали, например, промышленники в США в период освоения того же Дикого Запада. У нас же почему-то инфраструктуру пытаются оторвать от реальной экономики. Решение двух вопросов – связанности севера и юга Кыргызстана и строительства Камбаратинской ГЭС-1 автоматически обеспечило бы окупаемость дороги в ближайшие 10 лет на 70%. То есть остается 30%, которые покроются реальным транзитом грузов «Север-Юг» и грузопотоком из Ферганской долины, которая объединяет три государства – Узбекистан, Таджикистан и Кыргызстан. Плюс мультипликативный эффект по добыче и переработке полезных ископаемых. То есть, мы бы замкнули так называемый энерго-горно-металлургический класКубат Рахимовтер. Представьте, идет железная дорога, рядом Камбаратинская ГЭС-1, которая выдает миллиарды киловатт, рядом месторождения. Там сам Бог велел строить перерабатывающие предприятия. Об этом мультипликативном эффекте, к сожалению, наши стратеги забывают. В одном из номеров «Индустриального Кыргызстана» бывший вице-премьер В. Диль говорил о том, что у КР есть шанс на возрождение промышленности. К сожалению, программа PESAC демонтировала индустриальный остов Кыргызстана – мы получили кредиты, гранты, чтобы окончательно разрушить наши предприятия, разбить их на мелкие куски и получить некое сообщество мелких собственников, которые сейчас мешают развитию. В частности, мэрия Бишкека не может соединить некоторые улицы только потому, что там стоят бывшие промышленные предприятия, которые уже не работают, но собственники, увы, не идут на контакт, чтобы дать возможность развивающемуся мегаполису обеспечить беспрепятственную транспортную сетку. Я считаю, что мы уже созрели для того, чтобы заниматься реприватизацией в случае, если новые собственники не выполнили инвестиционных условий. Когда предприятие мешает развитию, то мы должны его выставлять на принудительную продажу (в первую очередь, муниципальным органам) либо взамен предлагать какие-то площадки за пределами города или хотя бы центра Бишкека. К сожалению, мы уже перескочили период, когда можно было восстановить те предприятия, которые, увы, прекратили свою работу в 90-е годы. Это нужно объективно признать. У некоторых крупных предприятий есть шанс выступить в качестве brownfields (территорий, которые раньше использовались для промышленных целей. – Прим. ред.) для индустриальных парков, а некоторые нужно, увы, просто сносить.

ЦЕПЬ РАЗОРВАНА?

Как вы считаете, возможно ли возродить таких гигантов, как, например, завод «Кристалл»?

– Это для меня больная тема, поскольку одним из моих увлечений является альтернативная энергетика. Я недавно вернулся из Астаны, где мы проводили переговоры с предприятием Astana Solar, которое производит фотоэлектрические модули. Когда открываю их буклет, у меня сердце кровью обливается. Почему? Потому что кварц и кремний у них идет из Уштобе, кремниевые слитки и фотоэлектрические чеки они делают в Усть-Каменогорске, а фотоэлектрические модули и готовые солнечные электростанции различной мощности делают в Астане. По сути, это та цепочка, которую мы строили в Киргизской ССР в советские годы, но затем сами же и уничтожили. К сожалению, уровень мышления нашей элиты в 90-е годы оказался антииндустриальным. При всем моем уважении к некоторым людям из администрации Акаева, общий их настрой был «хапать». В отношении «Кристалла» сложно сказать о шансах на возрождение, поскольку, во-первых, мы проспали тот период, когда могли обеспечить должную конкурентоспособность на технологическом уровне, поскольку сегодня несомненным лидером в этом сегменте стал Китай, который душит всех европейских конкурентов низкой себестоимостью товара, в том числе за счет экспортной поддержки государства. Во-вторых, за 24 года независимости и Россия, и Казахстан в условиях разрушенного единого народно-хозяйственного комплекса СССР заместили подобные производства, которые были у нас в Таш-Кумыре, своими предприятиями. Казахстанский холдинг «Казатомпром» замкнул свою цепочку, да и в России очень много проектов по производству кремния, как монокристаллического, так и поликристаллического. Поэтому ташкумырский «Кристалл» – это яркий пример того, как нельзя вести себя по отношению к существующим промышленным предприятиям. Мы теперь не конкуренты ни Китаю, ни российским и казахстанским проектам в этой области.

Скажите, нужна ли стране новая стратегия развития?

– Да. Более того, она должна быть очень короткой, ясной и обозначать приоритеты, а также иметь четкие сценарии развития: оптимистический, пессимистический и сбалансированный. Я считаю, что она должна носить корпоративный характер, как в Беларуси, где все предприятия замкнуты, по сути, в единый круг планирования на уровне корпораций, даже несмотря на форму собствеIMG_4025нности. Стратегия в нашем случае – это условный бизнес-план для «корпорации «Кыргызстан». Мы рассматриваем всего два внешнеторговых вектора (китайский и евразийский), однако есть и третий вектор, который мне импонирует, но зачастую отбрасывается, – это вектор регионального центральноазиатского развития. В объеме торговли стран ЦА доля взаимного товарооборота не превышает 5%. Мы стали конкурентами, не важно, хлопок это, газ, нефть или еще что-либо. Мы умудряемся чинить друг другу препятствия. Вместо того, чтобы ездить на новых автомобилях, собранных в Узбекистане или Казахстане, предпочитаем 20-30-летние автомобили немецкого или японского производства. Многие продукты высокого качества не доступны на рынках соседних стран, вместо этого мы импортируем продукцию худшего качества по этим же ценам из Китая или Турции, хотя их товары не идут ни в какое сравнение с тем, что шьют, например, в Худжанде (Таджикистан), где я, например, покупал вещи знаменитой итальянской фирмы Carrera по очень доступным ценам, но с лейблом «Made in Tajikistan».

Возвращаясь к вопросу о необходимости стратегии: есть три вектора, от которых мы никуда не уйдем – евразийский, китайский и региональный. Зачем изобретать космические корабли? Люди должны понимать, что 70% торговли Кыргызстана с другими странами обеспечивает Евразийский союз: Россия и Казахстан – в большей части, а в меньшей – Беларусь и Армения. Со странами ЕАЭС нетто-дефицит у нас составляет порядка 2 млрд долларов, то есть на эту сумму мы завозим больше товаров, нежели продаем. Нам необходимо развернуть ситуацию с точностью до наоборот. Мы должны потреблять на одном уровне с тем, что производим, а в будущем увеличивать показатель импорта, то есть наша цель – увеличить экспорт на 4 млрд долларов. Это и есть наша основная стратегическая задача – к 2020-2021 годам обеспечить паритет, а к 2024 году обеспечить превышение на 2 млрд долларов между импортом и экспортом.

КОНЦЕНТРАЦИЯ НА ГЛАВНОМ

Вы говорили о трех-четырех приоритетных отраслях, на которых необходимо сконцентрироваться Кыргызстану? Можете остановиться на них подробнее?

– В первую очередь это аграрно-промышленный комплекс. Малая индустриализация в переработке сельхозпродукции подразумевает создание на базовом уровне укрупненных хозяйств на земле, растениеводческих и животноводческих. Мы сильно проигрываем соседям, наша конкурентная слабость в том, что отечественные сельхозпредприятия практически все раздробленные. Политики любят повторять, что перед нами открылся 180-миллионный рынок. Так почему бы не накормить его? Но для этого требуется серьезное укрупнение земельных наделов и использование современных методов агропользования. Вот на чем надо сконцентрироваться! Не нужно замахиваться на отдаленные регионы, необходимо обеспечить продовольствием хотя бы Алматы, Караганду, Астану – весь Южный, Центральный и Северный Казахстан, и далее по известным логистическим линиям выходить на Челябинск, Екатеринбург, Курган, Омск, Барнаул, Новосибирск! Это более 35 миллионов платежеспособных и лояльных потребителей кыргызстанской продукции. Наши продуктовые бренды высокого качества, достаточно лишь заняться укрупнением данных бизнесов и логистическими цепями, как это сделали в Беларуси, заняв свои ниши в молочной продукции, производстве мяса, поставке овощей и фруктов, консервов всех видов. АПК важен для Кыргызстана еще и тем, что в этой сфере будут заняты наши граждане.

Вторая приоритетная отрасль – это туризм, потенциал которого не развит в полную силу. Я против того, чтобы отменять безвизовый режим с некоторыми странами. Часто летая за границу, вижу, с какой радостью приезжают туристы из далеких государств в Кыргызстан, поскольку понимают, что им не придется проходить бюрократические процедуры по оформлению визы. Не менее приятно видеть, например, французских велосипедистов, колесящих по побережью Иссык-Куля. Я уже молчу про россиян и казахстанцев, которые чувствуют себя в Кыргызстане как дома. Наш туристический потенциал огромен, и не обязательно его привязывать только к Иссык-Кулю. Нужно думать о переходе на круглогодичный режим за счет больших крытых бассейнов и СПА-зон с озерной водой, многочисленных горнолыжных баз, развития таких направлений, как хайкинг, трекинг, вертолетные экскурсии и т. д. Многие хотят совершить этнотуры, пожить в юртах, пасти скот (!), поесть мясо, приготовленное на костре, в тандырах и т. п. Кстати, туризм является трудоемкой отраслью, и это положительно скажется на занятости населения.

Третья отрасль – это экспорт квалифицированной рабочей силы. У нас структура экономики такая, что она не позволяет синхронизировать рост населения с трудоемкими отраслями. То есть когда мы начнем поднимать АПК, развивать туризм, то увидим две взаимно исключаемые тенденции: развитие АПК будет уменьшать количество людей, занятых на полях, потому что мы будем применять технологии для крупнотоварных хозяйств и лишь частично увеличивать число людей, занятых в переработке. Часть уйдет в сервис и туризм, но всегда будет достаточно большое количество избыточной рабочей силы. Крупная индустриализация, как ни странно, уменьшает количество занятых людей. Вот такие парадоксальные вещи. Их нужно продумывать. Любая стратегия – это пазл. У нас всегда будет избыток рабочей силы, как ни крути, поэтому ее нужно экспортировать. Практически везде на постсоветском пространстве наблюдается нехватка квалифицированных рабочих, будь то Екатеринбург, Нижний Новгород и т. п. Однако никто не задумывается, что мир устроен таким образом, что «умные» государства готовят своих сограждан к выезду за границу. Весь мир так работает: филиппинцы, малазийцы… Например, Польша, граждане которой едут работать в Англию, Германию, Францию, занимая высвободившиеся места в стареющей Западной Европе. Однако образование и трудовую квалификацию они получают именно в Польше. В свою очередь, на место поляков прибывают на временную и постоянную работу граждане Украины, Беларуси и других стран. И это абсолютно нормально.

Кыргызстану нужно готовить высококвалифицированных рабочих, которые будут с удовольствием приняты большинством предприятий евразийского пространства. У нас, по большей части, проблем с русским языком нет. Это дает нам по умолчанию возможность успешнее работать на 170-миллионном пространстве, а не следовать политике МВФ, советующей бороться с бедностью, развивая микробизнес и поддерживая мелкие индивидуальные крестьянские хозяйства на мизерных наделах земли. Такие методы, наоборот, способствуют консервации бедности, поскольку человека ограничивают в возможности расти и развиваться дальше. Квалифицированный же рабочий не будет стоять на месте, а станет увеличивать свои знания и стремиться к самосовершенствованию. Это отражается на стабильности его достойных доходов, кредитных, ипотечных и пенсионных программах. За основу нам нужно взять модель Германии – уникального государства с самым большим опытом по подготовке квалифицированных рабочих. Кыргызстану следует ориентировать свой кадровый потенциал с привязкой к трудодефицитным регионам РФ и Казахстана.

Четвертой отраслью, о которой стоит сказать, я считаю добычу полезных ископаемых и формирование кластеров по максимально полной переработке добываемого сырья. То есть мы не должны вывозить руду, даже обогащенную, а максимально задействовать наши энергетические мощности, но не для экспорта электроэнергии по мифическим проектам типа «CASA-1000», а для внутреннего потребления в так называемом высоком переделе руды. Другими словами, нам нужны мощные энергоемкие предприятия внутри страны, которые будут брать по справедливому тарифу нашу же электроэнергию и производить энергоемкую продукцию с высокой добавленной стоимостью чуть выше, я уже говорил об этом в аспекте энерго-горно-металлургических кластеров. А вообще, это отдельная тема для большого интервью.

Так что эти четыре направления есть определение социально-экономического курса, а не автоматическое решение наших вопросов и задач кем-либо. У нас вполне достаточно своих ресурсов для того, чтобы стать самодостаточными и доказать, что Кыргызстан – не «fail state» (несостоявшееся государство. – Прим. ред.). Реальная экономическая сила появляется тогда, когда происходит укрупнение, идет процесс консолидации капиталов частных игроков в нечто не просто количественно большее, но и качественное.

Отдельное место в стратегии должна играть роль энергетики и транспорта в поддержке индустриального и сервисно-туристического развития. У нас как-то совершенно забыли, что как раз инфраструктура выполняет функцию обеспечения комплексного и гармоничного развития основных отраслей экономики, а не является самодостаточной отраслью. Наша промышленность – сирота. В системе государственного управления ее «футболят» от министерства к министерству. Еще недавно она была в ведении Министерства энергетики, теперь оказалась в Министерстве экономики. Надеюсь, что увижу когда-нибудь нормальное полноценное Министерство промышленности КР, а не падчерицу в очередной перетасовке портфелей.

Большинство программных документов, которые пишутся в Кыргызстане, имеют очень специфическую целевую группу – так называемых доноров, международные институты развития. Но парадокс в том, что эти программные документы начинают напоминать письма из Простоквашино, когда главный герой, дядя Федор, писал письмо родителям, а продолжили его сочинять кот Матроскин и пес Шарик (про «хвост отваливается» и «повышенную лохматость»). Так и с нашими программами, которые пишутся разными людьми и ведомствами, не имеют комплексного подхода, а после их прочтения остается такое же недоумение, как после письма дяди Федора.

К чему я все это? Да к тому, что все зависит от того, кем мы себя видим: частью евразийского сообщества? Или есть какое-то другое позиционирование? Значит, мы должны определить 3-4 приоритетных отрасли, которые будем развивать в Кыргызстане, чтобы обеспечить их комплементарность развития и получить мультипликативный и кумулятивный эффект. Беда Кыргызстана в том, что мы всегда распыляем ресурсы. Как только определим эти 3-4 отрасли, автоматически поймем, нужна ли нам та или иная железная дорога, нужна ли нам коммуникация в том направлении и т. д. По сути, неустойчивая политическая парламентская конструкция, которая существовала с 2010 года, не дала нам возможности выйти в режим жесткого позиционирования. Я очень рассчитываю, что парламент не будет увлекаться дрязгами, не будет заниматься отбитием средств на предвыборную кампанию, а все-таки озаботится серьезными стратегическими моментами. Они очень важны для Кыргызстана. Тем более что кризис – это самое лучшее время для реализации проектов. Кризис, который сейчас имеет место быть и в России, и в Казахстане, замедление экономического роста в Китае – это ли не благо для нас? Такие факторы дают нам шанс избавиться от болезненной зависимости от реэкспорта, в которой мы были в последние годы, и заняться, например, подъемом сельского хозяйства, малой индустриализацией и частичной реиндустриализацией существующего потенциала, который не используется, к сожалению, с советских времен.

И последнее: наша стратегия должна быть четко синхронизирована со стратегиями наших союзников, конгруэнтна им, а также максимально учитывать стратегии развития наших соседей и основных торговых партнеров. В том числе и в аспекте конкуренции, ведь не все вокруг нас белые и пушистые.

Поэтому стратегия должна носить характер индикативного документа с четкой и ясной приоритизацией, а не перечислением оторванных друг от друга мегапроектов, написанных для выдаивания грантов от разношерстных доноров.

ПОДВОДЯ ИТОГИ

Какие выводы можете сделать относительно нынешней картины, сложившейся в Кыргызстане? И с какими словами Вы бы обратились к соотечественникам в канун Нового года?

– 2015 год – непростой для Кыргызстана. Исполнилось 24 года независимости, если считать от распада СССР. У восточных народов 24-летие считается возрастом совершеннолетия, к тому же закончился второй цикл «мүчөл жаш» (т.е. 12-летний цикл. – Прим. ред.), очень важный для осознания своей судьбы. По сути, на сегодняшний день Кыргызстан хотелось бы назвать самодостаточным государством, стоящим на двух ногах и сделавшим свой цивилизационный и геополитический выбор. Сейчас мы на пороге трансформации страны в новое качество – отрыва от заманчивых грантовых льготных режимов и перехода в другую игровую лигу, если использовать спортивные термины. Мы должны научиться работать в новой среде, не уповая на донорскую поддержку извне, должны заново переосмыслить наше место в региональной экономике и увеличить долю торговли и взаимных инвестиций с евразийскими странами. Мы должны научиться работать на рынках соседей и только после достижения роста на сопредельных рынках говорить о потенциальных завоеваниях дальних рынков стран, расположенных за пределами Евразийского союза. Я желаю, чтобы мы, наконец, закончили процесс демаркации и делимитации границ с нашими соседями, поскольку этот фактор будет влиять на социально-экономическое развитие южных регионов Кыргызстана. Я бы пожелал сегодняшней политической элите тратить меньше энергии на дебаты и следить за тем, чтобы страну не завели в тупик, ведь если мы определяем какое-то стратегическое направление, необходимо от него не отвлекаться. Конечно, хотелось бы видеть серьезные структурные реформы в части того, чтобы Кыргызстан был конгруэнтным и комплементарным для Евразийского экономического союза. Раз мы уже определились с выбором, то нужно получать максимум результата в рамках этого вектора развития. Хватит смотреть на хвост ящерицы, который отпал. Пора вступать во взрослую зрелую жизнь, ведь перед нами открыты те горизонты, которые соответствуют нашим возможностям. Не надо пытаться стать сразу каким-то постиндустриальным государством, Сингапуром или кем-то другим. У нас свой путь, мы уже взрослые, и мы можем работать самостоятельно, не уповая на подачки, развивая свой потенциал с учетом новых геополитических реалий. Наше государство всегда было страной производителей, и мы должны, обязаны вернуть свое достойное место в региональной кооперации и специализации. И у нас это получится!

ПОДЕЛИТЬСЯ
!!!